Церковь как интегрирующий фактор средневековой цивилизации - Средневековье - Каталог статей - Всемирная история



MENU
Главная » Статьи » Средневековье

Церковь как интегрирующий фактор средневековой цивилизации
Церковь как интегрирующий фактор средневековой цивилизации

Положение церкви к началу Средневековья.

В первые века нашей эры христиане противопоставляли себя римской цивилизации. За это их мучили и убивали. После Константина христианство стало официальной религией Рима. Между ним и империей начался взаимный обмен, в результате которого государство стало христианским, но и церковь превратилась в государственный институт. 

Христианство потеряло былую цельность: одна половина его осталась религией личного спасения, другая стала вполне земной организацией, одной из многих. Но поскольку вторая половина подпитывалась от первой, то к моменту крушения Империи церковь оказалась единственным жизнеспособным государственным институтом. Не удивительно, что ей пришлось нести наследие Рима сквозь средневековье вплоть до Возрождения.
   
К VI веку церковь осталась наедине со всеми проблемами, которые раньше за нее решало государство. Епископы часто были единственными защитниками населения и носителями порядка перед лицом вторгшихся варварских орд. Поневоле церкви пришлось заняться политикой в масштабе всей ойкумены, что раньше делала империя. 

Жизненную силу церкви доказывает то, как быстро ей удалось «переварить» варваров и сделать их христианами если не по сути, то хотя бы по названию. Конечно, варварские вожди зачастую принимали христианство по политическим причинам, чтобы облегчить управление новыми подданными. Но это как раз и доказывает политическую силу церкви и ее глубокие корни.
   
Церкви пришлось укреплять и свои европейские коммуникации: других к тому времени в Европе не оставалось. Это было сделано эффективно: и в самых дальних странах епископы не теряли связи с Римом. Более того, было на подъеме миссионерство, и христианство «завоевывало» новые территории. Как раз в это время святым Патриком была просвещена Ирландия, которая сама быстро стала мощным очагом миссионерства.
   
В это время церковь обрела новую «несущую структуру», как минимум столь же мощную как и городские епископаты. Это монастыри, которые быстро распространились по всей Европе. Первые монахи в III -IV веках спасали свою собственную душу в пустыне, и любое общение казалось им помехой. 

Но в рассматриваемую эпоху святой Бенедикт сделал гениальное «изобретение» - общежительный монастырь, коллектив ищущих спасение. Он же дал первый монастырский устав. Конечно, многие монахи искали не столько спасения души, сколько прибежища от войн и варварства того времени, а то и просто куска хлеба. 

Но это не мешало, а скорее помогало монастырю стать, в отличие от первых монахов, прочной социально-экономической структурой, на которую могла опереться церковь. А необходимость самообеспечения привела к тому, что, в отличие от классического античного сознания, труд для монахов стал положительной религиозной ценностью, и это имело огромное влияние на все Средневековье.
   
Наконец, в эту эпоху, говоря о римской церкви имеют в виду не только Рим. но и Константинополь. Раскол между римским первосвященником и константинопольским патриархом далеко впереди (1054г.). А пока между ними - своего рода негласное разделение функций: патриарх занимается церковной догмой, собирает соборы для ее обсуждения; епископ римский занимается административной структурой церкви, укреплением ее экономической базы - в общем, делами земными. Это отпечаток сохранится на римско-католической церкви и после раскола.

Церковь - очаг культуры и наследница римских традиций.

По идее, церковь могла бы взять с собой в дорогу сквозь темные века только Евангелие. Это даже было бы более в духе первоначального христианства. Но получилось так, что вместе с Библией в дорожную суму церкви попала, пусть в упакованном виде, вся античная культура: философия, история, юриспруденция, риторика. Сожалеть нам об этом не приходится: без этого не было бы современной европейской культуры.
   
Конечно, все эти науки и искусства нужны были церкви для собственной цели: эффективней нести людям слово Божие. Но в результате среди монахов, которым поручалось послушание переписчика, на сотню переписанных Евангелий все же приходился хоть один Цицерон, Квинтилиан или Дигесты. В результате кое-кому это становилось интересно (может быть более, чем подобало служителю Божию и чем одобрял настоятель). Так ниточка учености передавалась дальше.
   
Кроме того, церковь несла Рим в самой себе: это была не просто христианская, а Римская церковь. Впрочем, смутные воспоминания об Империи как о золотом веке тогда витали во всех головах. И когда Каролинги решили воплотить эти воспоминания в жизнь в виде того, что они называли «восстановлением Римской Империи», у церкви оказалось все необходимое, чтобы снабдить их идеологией, правовой базой и просто учителями.
   
И после Каролингов церковь поддерживала довольно искусственное образование под названием «Священной римской империи». Делала она это, в общем-то, не ради выгоды: на протяжении веков императоры были главными противниками пап, хотя бы уже потому, что их итальянские владения вводили их в конфликт с папской территорией. 

Но магия слова «Рим», стремление к вселенскости (это и означает слово католический) и, короче говоря, функция церкви как всеевропейского интегратора были у нее «в крови» и оказывались сильней сиюминутных интересов.
   
А где по окончании средневековья сохранились все античные рукописи, которые так нужны были свободомыслящим городским интеллигентам? У церкви, в монастырях.

«Церковная цивилизация».

В результате всего сказанного, к эпохе высокого средневековья церковь оказалась главной держательницей культурных ценностей и властительницей душ. В городах, которые, казалось бы, должны быть более свободными, это выражалось еще сильнее. Даже зрительно собор доминировал над городом, был его центром. 

А в деревне крестьяне, которые собирались на мессу раз в неделю, в воскресенье, чувствовали тяжесть епископского посоха не так сильно. Но все равно, они жили по церковному календарю, рождались, женились и умирали под церковные обряды, даже если украдкой справляли языческие ритуалы вроде Ивана Купалы. Подсознание этой эпохи могло быть языческим, но сознание ее было полностью церковным.
   
Церковное руководство жизнью не было бы столь эффективно, если бы церковь не отслеживала изменения, которые происходили в жизни и не приспосабливалась бы к ним. Конечно, церковь «по долгу службы» осуждала заведомо неискоренимые пороки, такие, как алчность чревоугодие, блуд. Она даже реально боролась с ними в собственных рядах, хотя и с переменным успехом. 

Но там, где это было совместимо с догматами, церковь делала все, чтобы не отрываться от народа и от времени. Это ярко проявилось в одобрении ордена Франциска Ассизского с его принципом бедности, хотя для многих утопавших в роскоши прелатов это казалось прямым вызовом.

Религиозные поиски.

Итак, церковь искала свою дорогу в меняющейся жизни. Эти поиски шли по двум направлениям: богословие, т.е. поиск новых, более правильных слов о Господе, и поиск истинно христианской жизни в новых исторических условиях. Первое больше интересовало ученых людей, второе - простой народ. Но бывало так, что в диспутах о Троице простые люди шли друг на друга с кольями. Дело в том, что многочисленные диспуты о божественной или человеческой природе Христа и о Троице, которые проходили на церковных соборах в V - VIII веках, были для современников отнюдь не абстрактным спором. Оказаться в них на неправой стороне означало стать еретиком: монофизитом, несторианином, пелагианцем или одним из бесчисленного множества других. А это означало потерять спасение души, т.е. главную ценность верующего человека. 

В позднем средневековье эти поиски приняли более философский, чем собственно религиозный характер. Начиная с Абеляра, несколько веков шел спор о соотношении разума и веры в познании мира. Это было важно для любого мыслящего человека: как сочетать опору на собственный здравый смысл с опорой на церковный авторитет. Церковь участвовала в этих спорах, но не диктовала свою волю, хотя иногда и осуждала особо зарвавшихся новаторов как еретиков и заставляла их каяться.
   
Гораздо острее церковь воспринимала народные поиски христианской правды в жизни. Разлитое повсюду зло толкало многих к одному из течений манихейства, которое считало дьявола равным Богу и хозяином этого мира. Церковь огнем и мечом искоренила эти ереси на западе (катары) и на востоке (богомилы). Так же резко реагировала церковь на религиозных реформаторов, которые искали большей социальной справедливости, например вальденсов - во Франции и последователей Арнольда из Брешии - в Италии.
   
Иногда порывы к более правильной христианской жизни принимали форму религиозных орденов. Так в начале XIII века родились два важнейших ордена: Францисканский и Доминиканский. Церковь взяла их под свое крыло и использовало как первопроходцев. Францисканцы тянулись к миссионерской проповеди среди язычников: славян, скандинавов и даже мусульман. Доминиканцы специализировались на очищении самой христианской церкви и не случайно они стали у истоков инквизиции.

Протест и церковь.

Оборотная сторона «сплошной церковности» средневековой цивилизации - то, что церковь была вынуждена внедрять единомыслие более, чем полезно было для нее самой. В результате внутри самой церкви постоянно накапливался потенциал протеста. Пока он прорывался в виде отдельных всплесков, подобных описанным выше, церковь его успешно нейтрализовала. С отдельными еретиками без труда разбиралась инквизиция. Но с освобождением умов, действительным или мнимым, с приходом Возрождения пришлось иметь дело не с отдельной ересью, а с порывом на волю всей цивилизации. 

В 1519 году Мартин Лютер положил начало новой ветви христианской религии - протестантизму. Это течение решительно отстранило церковную иерархию, в особенности папу, как посредника между человеком и Богом. Соответственно, все претензии церкви устанавливать нормы жизни были отметены. Человек стал считать, что он звучит достаточно гордо, чтобы стоять с Богом лицом к лицу. За полвека пол-Европы стало протестантской. Наконец-то избавились от раздражавшей роскоши прелатов: церковная обстановка стала суровой, спартанской. Заодно можно было поделить церковные богатства.
   
Впрочем, слова о том, что удары, которыми Лютер прибивал листки со своими тезисами к воротам церкви, - это удары по крышке гроба католичества - слова поспешные. Католичество пережило Реформацию. Более того, оно сохранило в себе подход к человеческой жизни как к единому, религиозно значимому целому. Протестантизм этого, к сожалению, не унаследовал.

Категория: Средневековье | Добавил: densv78 (28.08.2013)
Просмотров: 495 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]